/*FollowIt*/ Трансляриум ©: Сорок лет непонимания ислама Your SEO optimized title

"КАМЕННЫЙ ВЕК ЗАКОНЧИЛСЯ НЕ ПОТОМУ, ЧТО ЗАКОНЧИЛИСЬ КАМНИ"

Кликние на рекламу - поддержите Трансляриум!

Сорок лет непонимания ислама

Когда настанет время послушать, что джихадисты рассказывают нам о своей враждебности и амбициях, основанных на вере?

Брюс Торнтон, 26 августа 2021 г.

Брюс Торнтон — научный сотрудник Шильмана по журналистике в Центре свободы Дэвида Горовица.

Фиаско в Афганистане — это прежде всего следствие вопиющей некомпетентности внешнеполитической команды Байдена.

Установление определенной даты вывода само по себе было ошибкой, сигнализирующей талибам о том, что все, что им нужно сделать, — это продолжать говорить нам то, что мы хотим услышать, а затем ждать, но вывод войск и уход с авиабазы ​​Баграм перед эвакуацией наших граждан было умышленной глупостью. Это сделало афганскую армию уязвимой и уступило небо врагу. Таким же было и оставление современных вооружений Талибану на миллиарды долларов.

Нет никаких сомнений в том, что имя Байдена навсегда будет связано с одной из самых серьезных военных ошибок послевоенного периода. Но более старая ошибка подготовила почву для неправильных решений, которые укрепляли современный джихадизм на протяжении сорока лет —  непонимания истинного характера ислама, задокументированного за 1400 лет практики и доктрины.

В результате мы проводим политику, основанную на заблуждениях и ложных парадигмах.

Первой ошибкой было то, что мы неверно истолковали иранскую революцию 1978-79 годов и похищение сотрудников нашего посольства в ноябре 1979 года. Беспомощный ответ Джимми Картера последовал за избитым рассказом об антиколониальном сопротивлении нашей эгоистической Холодной войне и пренебрежении стремлением к национальному самоопределению, политической свободе и правам человека.

Наш союзник, шах Ирана, несмотря на геостратегическое и экономическое значение Ирана, пал жертвой наивной уверенности Картера в том, что «моральные принципы» и «идеализм» важнее военной готовности и реалистичного стремления использовать силу для защиты наших национальных интересов и союзников.

Введенный в заблуждение этой парадигмой, Картер отказался от поддержки шаха, полагая, что его заменит светская коалиция. Запертый в парадигме нео-империалистического сопротивления движениям за националистическое самоопределение, Картер не смог понять истинные истоки иранской революции.

На самом деле, революция была религиозным явлением, ответом на политику шаха по модернизации и секуляризации, такую ​​как эмансипация женщин и защита меньшинств, таких как иудеи и бахаи.

Аятолла Хомейни, крестный отец революции, прояснил этот мотив в 1963 году, когда сказал, что шахский режим «принципиально противопоставил себя самому исламу и существованию религиозного класса».

В мышлении Картера также упускается из виду историческая роль джихада в исламских реформаторских движениях.

Проповеди и книги Хомейни (последние были отклонены нашими службами безопасности) ясно указывают на религиозную обязанность создавать политико-социальный порядок, основанный на исламе и законах шариата. А средствами для достижения этого являются джихадистское насилие и мученичество. После того, как Хомейни пришел к власти в Иране, он сформулировал насильственный характер джихада: «Ислам -- кровавая религия для неверных, а для остальных — это религия руководства». Его цель — глобальное торжество ислама: «Мы экспортируем нашу революцию на весь мир. Пока во всем мире не раздастся крик «Нет бога, кроме Аллаха», будет джихад». Эти утверждения согласуются с такими стихами Корана, как «Убивайте идолопоклонников, где бы вы их ни встретили», или «Сражайтесь с теми, кто не верит в Аллаха», или «О вы, которые уверовали! Сражайтесь с теми из неверующих, которые находятся рядом с вами, и позвольте им найти в вас жестокость» или «Убивайте их, где бы вы их ни находили».

Ни одна из этих древних доктрин, видимо, не проникла в умы наших экспертов по внешней политике.

Национальное самоопределение и реформы для установления правительства, основанного на западных принципах — правах человека, отделении церкви от государства, конфессиональной терпимости и равных правах для женщин -- стали целью нашего вмешательства в мусульманский Ближний Восток.

Эта вера укрепилась и приняла миссионерское рвение после распада Советского Союза, что было истолковано как победа западного «международного порядка, основанного на правилах», глобальной свободной торговли, либеральной демократии и правах человека, которые, как предполагалось являются желанными для всех народов и культур мира. Этот «новый мировой порядок», как назвал это Джордж Х.В. Буш дал на это ответ нападениями джихадистов 11 сентября 2001 года, которые завершились десятилетием безответных атак «Аль-Каиды» на наши военные активы и персонал за рубежом.

Джордж Буш-младший ответил тем же, продвигая универсальную либеральную демократию как ответ на упорство джихадизма: «Соединенные Штаты должны защищать свободу и справедливость, потому что эти принципы верны и верны для всех людей во всем мире.... Америка должна твердо отстаивать непреложные требования человеческого достоинства: верховенства закона; ограничения абсолютной власти государства; свободу высказываний; свободу вероисповедания; равного правосудия; уважения к женщинам; религиозную и этническую терпимость и уважения к частной собственности», — писал он в «Стратегии национальной безопасности» в 2002 году.

В своей второй инаугурационной речи он повторил этот вильсоновский идеализм, связав его с национальной безопасностью: «Выживание свободы в нашей стране все больше зависит от успеха свободы в других странах. Лучшая надежда на мир в нашем мире - это расширение свободы во всем мире».

Такие наивные обобщения игнорировали или приукрашивали сущность ислама, как это видно из 14 веков доктрины и практики. Писатель конца XIV века Ибн Халдун, один из величайших исламских историков и философов, писал в «Мукаддима»: «В мусульманском сообществе священная война является религиозным долгом из-за универсализма мусульманской миссии и обязанности обращать всех в ислам -- либо уговорами, либо силой». Когда мы видим мусульманские группы, такие как Талибан, Аль-Каида, Исламское государство, муллы Ирана и другие, которые убивают и умирают в верности этому традиционному религиозному императиву, западным секуляристам опасно слепо утверждать, что нет никакой связи между исламом и джихадистским терроризмом.

Тем не менее, как раз это-то мы и делали еще при администрации Клинтона, когда его госсекретарь Мадлен Олбрайт назвала ислам «верой, которая уважает консультации, дорожит миром и имеет в качестве одного из основных принципов неотъемлемое равенство всех, кто его поддерживает».

Спросите напуганных афганских женщин, отчаявшихся избежать жестоких действий талибов, основанных на шариате, о понятиях «неотъемлемого равенства». Билл Клинтон придерживался той же позиции, когда восхвалял «глубочайшее стремление ислама жить в мире», — утверждение, опровергнутое 14 веками исламских вторжений, оккупаций, грабежа и порабощения, и все это подтверждается Кораном, хадисами и мусульманскими юристами, и философами, такими как Ибн Халдун.

Джордж Буш потакал также такой анти-исторической апологетике: «Учения ислама", — провозглашал он, "добрые и мирные, а те, кто совершает зло во имя Аллаха, оскорбляют имя Аллаха».

Однако то, что мы называем «злом», для благочестивых мусульман, таких как Хомейни, Усама бен Ладен или Талибан, является священным долгом — выполнить волю Аллаха, чтобы весь мир принял ислам, единственную истинную религию.

Говорить благочестивым мусульманам, что означают их писания на самом деле, свидетельствует о высокомерии Запада.

При такой глубине исторического невежества неудивительно, что попытки Буша создать либеральную демократию с западными представлениями о правах личности, нашли Афганистан бесплодной почвой; или что Барак Обама, а теперь и Джо Байден стремятся заключить сделку с представителями веры, которая исторически рассматривала такие переговоры и соглашения с неверными как временные меры, которые должны быть нарушены или отвергнуты, как только они достигнут своей цели. Как приказал Мохаммед: вести джихад «до тех пор, пока крик «Нет бога, кроме Аллаха», не разнесется по всему миру».

Этот беспомощный недостаток воображения, эта неспособность увидеть иную культуру и веру в их собственных терминах, вместо того, чтобы изменять их, навязывая свои собственные, является важным фактором катастрофы в Афганистане: тысячи американцев теперь фактически стали заложниками, миллиарды выброшены на вооружение, которое попало в руки заклятого врага, нанесение ущерба престижу Америки в пользу Ирана, России и Китая, а также пренебрежение союзниками по НАТО.

И не забывайте о тысячах афганцев, многие из которых хотели реформировать свою веру и примирить ее с современностью, но теперь они стали объектами гнусного возмездия. Понимание истины традиционного ислама — это не осуждение каждого из 1,6 миллиарда мусульман. Миллионы и миллионы из них, без сомнения, сумели остаться верными, не одобряя сакрализованное насилие исламской доктрины и практики, но мы не знаем, какая часть уммы, мирового мусульманского сообщества, попадает в эту категорию.

Основная обязанность нашего правительства — защищать безопасность и интересы наших граждан, а это означает, что мы должны сосредоточить внимание на мусульманских традиционалистах, которые очень четко осознают те убеждения, которые наши лидеры маргинализируют как «захват» веры или «ереси» отступнического меньшинства. 

После 20 лет неудач в Афганистане, возможно, пришло время прислушаться к тому, что джихадисты говорят нам о своей враждебности и амбициях на религиозной почве. Может быть, тогда мы сможем избежать ошибочного идеализма, который поставил под угрозу нашу безопасность и интересы, и обрек тысячи мусульманских реформаторов на ужасную участь.

Перевод: Miriam Argaman

Опубликовано в блоге "Трансляриум"

Комментариев нет:

Отправить комментарий

Примечание. Отправлять комментарии могут только участники этого блога.

Похожие статьи и немножко рекламы

Auto